Журнал "Вокруг Света" №6  за 1998 год - Вокруг Света

Наутро я выбрал одежду полегче (ярко светило солнце и дул теплый ветерок) и отправился на Маклаб-раут, главную автодорогу, ведущую из города. Поймать машину не составило особого труда (еще одно проявление исландского радушия), и спустя каких-то полчаса я наслаждался природой пригорода Рейкьявика.

Мы проезжали мимо огромных пастбищ с пасущимися овцами, где-то вдалеке виднелись силосные башни небольших фермерских хозяйств. Сама дорога никак не подходила под привычное понятие автострады — она была довольно узкая и скорее напоминала наши проселки. Я поинтересовался, почему так? — и услышал, что прокладывать широкие автодороги через лавовые поля очень дорого.

А машин в Исландии на удивление много. По последней статистике, на тысячу жителей их приходится почти что пятьсот. Но, несмотря на это, шумных и дымных пробок практически не бывает. Вскоре водитель притормозил у бензоколонки, и я решил выйти из машины, чтобы размять затекшие ноги.

И тогда полностью, всей грудью, всеми легкими ощутил, что такое исландский воздух. Какой прозрачный и чистый он был! Это был воздух, в котором плавно и бесшумно, словно призраки, парили полярные совы и летали невидимые простому смертному эльфы.

Я пытался как можно глубже вдыхать, чтобы хоть как-то сохранить его в себе, пропитаться этим древним воздухом. И тут я вспомнил уроки физической географии — ведь воздух в Исландии самый чистый в Европе, на Земле немного найдется других подобных мест.

А все дело в том, что собственных крупных производств в Исландии нет. В Рейкьявике, например, почти единственный источник дыма, так сказать неестественного происхождения, — это трубы рыбокоптильного завода. А содержание вредных примесей в его дыме, как мне говорили, доведено до минимума.

Дома же в столице и в некоторых других крупных городах, где живет более половины населения страны, полностью отапливаются горячей водой из подземных источников. Эти же источники «поставляют» воду в плавательные бассейны, которые есть практически при каждой школе.

Кстати, Исландия, вероятно, единственная в мире страна, где плавание входит в обязательную школьную программу. Поэтому трудно найти на острове хотя бы одного его жителя, который бы не умел плавать. Но вот мы подъехали к Хверагерди. Еще издалека я заметил длинные, покрытые стеклом, приземистые здания.

Водитель высадил меня где-то в центре этого небольшого, по нашим меркам, городка. Прогуливаясь, я набрел на местный базар. И не поверил своим глазам, увидев на прилавке...бананы. «Скорее всего привозные, из Африки, бартер ни рыбу», — пронеслось у меня в голове. Но, к моему удивлению, бананы были местные. Я никак не ожидал, что здешние фермеры с успехом выращивают их в специальных оранжереях, обогреваемых геотермальными водами при искусственном освещении.

Когда я оказался внутри одной из таких оранжерей, то увидел не только огромные грозди бананов, но и алые увесистые помидоры, и яблоки и даже кактусы. За год здесь снимают по два-три урожая экзотических для острова плодов.

...Никогда мне не забыть этого зрелища — Большой Гейзер! Громадный столб воды четко выделялся на фоне почти пустынного пейзажа, подобно высокой плакучей иве зимой, качающейся на ветру и сбрасывающей снег со своих ветвей. Клубящиеся пары и белые кольца испарений ветер уносил в сторону долины. Над головой была прозрачная чистота. Какой-то радужный свет, но не похожий на обычную радугу, сиял поверх темной, покрытой лавой земли.

Клокот и бульканье фонтанов, грохот невидимых подземных пушек взрывали тишину. Потоки бурлящей белой воды бились о поверхность огромной чаши и исчезали в трещинах котловины. Земля тряслась, и порывистый ветер с диких ущелий Лангарфьела смерчем устремлялся вниз со звуком, похожим на стон...

Не более чем в десяти километрах от Большого Гейзера я обнаружил еще одно чудо природы — водопад Гульфосс. У меня по-настоящему захватило дух, когда я увидел реку низвергающуюся с высоты 50 метров с ледниковых горных уступов.

Я был на Ниагаре, и Гульфосс своей мощью произвел на меня похожее впечатление. Однако от местных жителей я узнал, что на острове есть водопад и помощнее, более того, считающийся самым мощным в Европе. Но до него довольно сложно добираться. Ах, как бы я хотел там оказаться, но время жестокая штука, его вечно не хватает...

 Перед отлетом домой, по дороге в аэропорт Кефлавик, я не удержался и остановился в настоящей Таверне Викингов, что в городе Хафнафьордуре, и решив полностью погрузиться в атмосферу средневековья, заказал сделанную по старинным рецептам ногу ягненка. Подавали ее с отварной картошкой, облитой расплавленным вместе с маргарином сахаром. Эта карамельная картошка (так называют ее исландцы) была последним впечатлением от недолгого, к сожалению, визита в страну древних легенд, живых вулканов и горячих  источников.

Антон Григорьев

Земля людей: По ремеслу и промысел...

И снова заря будила нас, и опять звала дорога. Манил ее азартный и неудержимый бег к горизонту, но не менее призывны были и ухабистые ответвления — «видногы», и пыльные проселки, и тропки — «бежаки», что вели к сельбищам и хуторкам. Издали так заманчивы были покой и дрема их садов, левад и баштанов. Мы сворачивали к ним и уже по дороге убеждались: заря разбудила обитателей белобоких хаток раньше нас. Новый день прервал их короткий ночной покой, чтоб вручить по уму, силам и душе промысел и озаботить добычей хлеба насущного. А что ни промысел, то и ремесло, которое, как известно, есть-пить не просит, а хлеб приносит. Так в давние времена. Так и сегодня.

С первых шагов жизни человек чему-то учится, овладевает практическими навыками, приобретает  знания, которые могут оказаться полезными ему и окружающим. Из опыта предков, их умения приспособиться к внешней среде и себя в ней утвердить черпают люди знания и навыки, прибавляя к ним и достигнутое на своем опыте. Вот почему нашу велоэкспедицию, по заданию журнала «Вокруг света» я назвал «Набуте» — «Приобретенное» по-украински. Ее цель — изучение народных промыслов, ремесел и занятий, как ныне существующих, так и распространенных в прошлом. Маршрут пролег по местам, где зарождалась восточнославянская цивилизация. Это — Приднепровье, центральные области Украины, южное российское пограничье. Ремесло за плечами не носят, с ним — добро. Оно и указывало нам путь...

Уже забелели хуторки на взгорках, окруженных вербами, уже стали выстраиваться вдоль дороги аккуратные хатки, как вдруг справа за низким плетнем мое внимание привлекла большая красноклювая птица, застывшая между деревьями. Другая сидела на ветке. Мы притормозили, всматриваясь в зеленое кипение сада: сомнения исчезли — то были аисты!

Давно не попадались они мне в наших краях. Полноватый старик в очках без одной дужки вышел нам навстречу.

— Что, возвращаются аисты? спросил я бодро, не сомневаясь, что получу такой же бодрый ответ.

— Повертаются, та не дуже.

—Чего же, вон в саду...

— Так то ж не настоящие. Мы проскользнули под низкими абрикосовыми ветвями, и я увидел фанерные фигурки, искусно разукрашенные под аистов. — Я сюда недавно перебрался, — заговорил старик. — С шапкой пошел по родичам и выкупил хату-батьковшину. А до того в городе жил — на мартенах ишачил. Там и здоровье загубил. Теперь вот здесь по-трошку хазяйную. Как первое письмо сюда получил, так читаю на конверте: улица Буртяная. Куда это, гадаю себе, это: буртяная-дерьмовая. В буртах тут по весне гниль одна. Несправедливое название. А раньше эта улица называлась Лелечина — Аистиная.

Так, так, лелеки сюда, на этот край села, слетались к Благовещению — почти в каждом дворе их как родных встречали. Вот як было. Жизнь назад, може, и не подвинешь, а улице название стоило бы повернуть. Аистов нет, так я взял и намалевал их. И хату тоже собираюсь писанкой сделать. Ремеслу меня еще батько натаскал. Мы, Рябошапки, ко всякому делу охоту и руки имели...

Эта встреча состоялась на хуторке неподалеку от Петриковки, известной своими мастерами художественной росписи. Когда-то их называли «малярами», «малсвальниками». Впрочем, так называли не только признанных мастеров, но и всех, кто стремился украсить росписью свое жилище. Это давняя традиция украинцев: «Хата — как девка: подмалюй и уже красавица.» «Хоч стара хижка и валится, а от помалевана, то и веселее» — можно было услышать на сельских улицах.

А в веселой хате, как известно, живут веселые люди, считали в народе. Для росписи стен хозяйки использовали цветные глины, уголь, разведенные на молоке и яйцах природные красители. Краски наносили колосками, щеточками из рогоза, лыка, перьев. Были еще штампы из картошки, свеклы, тыквы — писали «мраморный» рисунок кукурузными початками, а то и пальцами.